Авторы: Горелова Л.Е.

Уже в первых русских историко–рукописных источниках, а позднее в архивных документах содержатся упоминания о душевнобольных людях. В одном из ранних литературных памятников, появившихся в XIII столетии, «Киево–Печерском патерике», говорится об иноке, который «томим бе от действа диавола...» Несколько случаев излечения от «наваждения бесовского»; описано на страницах другого рукописного памятника Киевской Руси – «Житие Феодосия Печерского» (XI век).

Небезосновательно можно предположить, что на психическую заболеваемость в те времена, особенно среди женщин и детей, не могли не оказать негативного влияния многочисленные войны, описаниями которых изобиловали хроники, а также стихийные бедствия. Только в течение XVI–XVII веков, согласно свидетельствам летописцев, Русь пережила 26 «великих бурь», 15 землетрясений и 37 больших пожаров. Летописи сообщают и о 112 голодных годах. Голод и вызванная им смертность населения также способствовали возникновению психических заболеваний. Во время голода 1231 г. только в Новгороде погибло 45 000 человек, а общее число умерших на Руси не установлено – «неведомо колико погребеше христолюбцы гладных».

В дошедших до нас старых лечебниках встречаются разнообразные наименования нарушений психики: «смятение ума», «шальной от разума», «без ума был», «была исступлена», «болен от демона», «бесом одержим»;. При описании некоторых из них прослеживались даже попытки выявить причины возникновения этих расстройств. Так, древнерусские лекари («лечьцы») предполагали, что в одних случаях в страждущего вселяется бес, в других причина заболевания усматривалась в «дьявольском наваждении», а в третьих ее источник определялся влиянием «дурного глаза».

Еще в дохристианский период на Руси стали появляться люди, занимающиеся врачеванием, известные как «чародеи», «колдуны», «волхвы» и «ведуны». Лечебными средствами служили травы, цветы и коренья наряду с амулетами, «дуновениями», заговорами и ворожбой. Такие «лечьцы» были и первыми врачевателями душевных заболеваний.

Призрение душевнобольных после принятия христианства стало преимущественно осуществляться Русской Православной Церковью. В одной из статей «Устава великого князя Владимира», появившегося в XII веке, указывается: «А се люди съборныя церкве преданы митрополитом и епископом: ...вдовица, калека, лечьецъ, прощеник, задушный человек... хромец, слепец». Во исполнение Устава в середине XI века при первом русском монастыре – Киево–Печерской лавре создается больница, основателем которой являлся святой Феодосий. Именно он «построил двор около монастыря... и тут велел находиться нищим и слепым, и хромым, и больным, из монастыря велел приносить им все необходимое, от всего имущества монастырского десятую часть отдавал им». С того времени почти до 80–х годов XVIII века призрением психически больных занимались на Руси православные монастыри.

Больные направлялись в монастыри для духовного лечения и вразумления. Этот способ призрения душевнобольных был впоследствии легализован государственными актами. Первый такой акт относится к 1551 г., когда в царствование Иоанна Грозного на церковном Соборе при составлении нового судебника, названного «Стоглавым», была выработана статья о необходимости попечения нищих и больных, в числе которых упоминаются и те, «кои одержимы бесом и лишены разума». Государственная помощь состояла в размещении по монастырям, «чтобы не быть им помехой и пугалом для здоровых», но также и для того, чтобы дать им возможность получить вразумление или «приведение на истину». Интересен документ времен Михаила Федоровича, который «указал послать Микиту Уварова в Кириллов монастырь под начало для того, что Микита Уваров в уме помешался». В указе имеется и наставление о том, как его содержать: во–первых, послан «Микита Уваров с провожатым, с сыном боярским Ондроном Исуповым, а велено тому сыну боярскому Микиту Уварова вести скована. Так, сын боярский Ондрон Исупов Микиту Уварова в Кириллов монастырь привез, чтоб у него Микиту Уварова взяли, и велели его держать под крепким началом, и у церковного пения и у келейного правила велели ему быть по вся дни, чтоб его на истину привести, а кормить его велели в трапеце с братиею вместе; а буду Микита Уваров в монастыре учнет дуровать, велели держать в хлебне в работе скована, чтобы Микита Уваров из монастыря не ушел».

В царствование Федора Алексеевича – непосредственного предшественника петровской эпохи – был издан специальный закон (1677 г.), по которому душевные больные не имели права управлять своим имуществом, наряду с глухими, слепыми и немыми, а также пьяницами и «глупыми». Законодательство того времени относило «глупых» к категории «хворых», т.е. больных. Понятие о душевной болезни, как о чем–то независимом от сверхъестественных сил, уже существовало в России в течение всего XVII века.

Людям, занимавшимся врачеванием в России в допетровский период, приходилось нередко встречаться с алкогольными психозами. Об этом, в частности, свидетельствует описание состояния жителя деревни Комарицы на Двине Афанасия, у которого «случися люта болезнь, нападе на него злый бес от безмерного пития... уже бо домашним его живота его отчаявшимся и пребывашу ему в той болезни адинаму во храми не затворену». На Руси издавна были знакомы с такими алкогольными напитками, как мед, брага, хмельной квас. В XVI веке к ним добавились хлебное вино и водка. Злоупотребление спиртными напитками распространялось в XVII столетии, чему в известной мере способствовали неустойчивость центральной власти в первые десятилетия этого века и открытия во второй половине по указу Федора Иоанновича (1557–1598) целой сети казенных питейных дворов и кабаков.

Тема борьбы с распространением пьянства на Руси нашла отражение еще в первом законе древнерусского государства – «Русской Правде», где, например, осуждались купцы, «пропившие свой ум». В своем «Поучении», появившемся в 1117 г., Владимир Мономах призывал остерегаться пьянства – «от того Грозный налагал большую пошлину на варение пива и меда».

Вместе с тем мед, а в дальнейшем и вино употреблялись нашими предками в терапевтических целях. Популярностью, в том числе при лечении лихорадок с делириозным компонентом, у «лечьцов» Москвы в XVII веке пользовались анисовая, мятная, полынная и другие лекарственные водки, куда входили многочисленные ингредиенты. Использовавшаяся соответственно названию специальная «апоплектиковая водка» составлялась из корицы, гвоздики, имбиря, цитварного семени, мускатного ореха, масляничных бобов, корня пионии, ягод можжевельника и других компонентов. Тогда же для приготовления лекарственных водок при первом в России управленческом медицинском учреждении – Аптекарском приказе была создана своего рода лаборатория с должностью при ней «спиртового перепущика».

Для терапии алкоголизма в тот период пытались использовать различные целебные составы. Так, в одной из медицинских рукописей указывалось: «Который человек пьет много. Возьми осиновые и еловые коры, остружи мелко з губою и смешай с вином и дай се ему пить и от того не начнет пить отнюдь». В другом аналогичном документе для лечения алкоголизма рекомендовались известные теперь в народной медицине лекарственные растения: «Буквица на тощее сердце употреблена от упития в тот день обороняет и сохраняет. Сок свежей полыни с медом и теплой водой пиючи от пьянства соблюдает». Следует отметить, что корни растения, именуемого буквицей, нередко используются в современной народной медицине в качестве рвотного средства. Для уменьшения проявлений психотических реакций рекомендовалось пускать в уши сок руты, которая, по современным сведениям, представляет собой комбинацию эфирных масел, флавоноидов, ароматических соединений, кумаринов, каратиноидов и других веществ, в комплексе обладающих общеукрепляющими, а главное, седативными свойствами. При лечении психических расстройств, как удалось установить, советовали применять различные смеси лекарственных веществ, куда, например, входили перец, цитварное семя и тмин, которые рекомендовалось смешать с медом, варить, затем «ясти по три дня на тощее сердце по единой ложицы на день и будет велми здрав». Другая лекарственная смесь, рекомендуемая при душевных заболеваниях, состояла из имбиря, «бобков масличных, из которых масло делают», зерен тертого перца, скорлупы орехов и тмина. Предварительно все следовало истолочь, смешать и варить, а затем уже «пити на тощее сердце». Как видим, в состав этих смесей обязательным компонентом входил тмин, который, как мы знаем сегодня, содержит эфирные масла, флавоноиды, смолы и воск. В состав «успокоительного чая» входил также тмин. В состав сока руты, употребляемого в средние века для лечения душевных расстройств, а также в состав тмина, являющегося компонентом «успокоительного чая», входили флавоноиды, представляющие собой желтый пигмент с гипотензивным и спазмолитическим действием.

Любопытно, что в царствование Петра I была предпринята попытка изменить положение душевнобольных. В 1723 г. Петр Великий воспретил посылать «сумасбродных» в монастыри и возложил на Главный магистрат обязанность устройства госпиталей. Однако за неимением таковых в последующие десятилетия после Петра душевнобольные по–прежнему направлялись в монастыри. Этот обычай был даже официально санкционирован в 1727 г.: Синоду было вменено в обязанность не чинить никаких препятствий к приему душевнобольных в монастыри и не ссылаться на указ Петра.

Почти полвека спустя в 1762 г. на предложение Сената отдать в монастырь душевнобольных князей Козловских, царь Петр III положил следующую резолюцию: «Безумных не в монастыри определять, но построить на то нарочитый дом, как то обыкновенно и в иностранных государствах учреждены доллгаузы, – а впрочем быть по сему».

Никто в России не знал, что представляют собой заграничные «доллгаузы». Сенат запросил по этому поводу Академию наук, но и там в Ученой коллегии не нашлось академика, согласного объяснить, что же это такое. Лишь историограф Мюллер откликнулся на запрос Сената, но только вовсе не дал описание европейских доллгаузов, а представил свой собственный проект, который оказался далеко не плохим. Так что Ф.Мюллеру по праву принадлежит звание «если не первого русского психиатра, то во всяком случае пионера на поприще организации попечения о душевнобольных».

Мюллер писал: «Безумным есть различие по степени безумия: эпилептики, лунатики, меланхолики, бешеные. Еще каждые из сих по степеням болезни бывают разные, а все они суть отягощением общества, есть ли не будут содержимы в особливых домах, где бы о них прокормлении и пользовании старания возымели».

Каким же виделся Мюллеру такой «особливый дом»? Каменное строение о двух или трех этажах: в нижнем этаже помещаются бешеные, во втором – меланхолики и лунатики, в третьем – эпилептики. Камеры бешеных должны быть с окнами, которых нельзя было бы достать, и с решетками; никакой мебели, ложе на полу; «некоторых приковывают к стене цепью». Для вразумления больных Мюллер рекомендует меры, которые еще спустя 60 лет были в ходу повсеместно в Европе: «Надсмотрщик наказывает их (больных) не инако, как малых ребят, при чем иногда одного наказания лозы достаточно»,

Интересно, что в противоположность не только монастырской медицине, с ее отчитываниями и окроплениями, но и в разрез с сохранившимися значительно позже в Германии и в Англии «увещаниями» со стороны духовенства, Мюллер требует, чтобы «доктор употреблял всякие средства к их излечению, а прежде, нежели придут в разум, священникам у них дела нет».

В 1765 г., в царствование Екатерины II, поставлено было учредить два доллгауза – один в Новгороде, в Зеленецком монастыре, другой в Москве, в Андреевском.

опубликовано 29/09/2011 21:46
обновлено 21/07/2015
История медицины

Комментарии

Для того чтобы оставить комментарий, пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Скачивайте наши приложения

Приложение Кроха