Авторы: Врайтов О.

- Бригада четырнадцать, вы где находитесь?

- Все там же. Улица Черешневая, 18, у гаражей, как и передали. Мы уже всёобыскали, все вокруг два раза обошли.

- Вас никто не встретил?

- Никто нас не встретил. Да и нет тут никого, ни живых, ни мертвых.

- Подождите, уточню у Галины, она принимала вызов.

- Ждём.


Офелия, не стесняясь, широко зевнула и устало откинулась на спинку сидения. Я, протирая слипающиеся глаза,  рассматривал сбегающие капельки моросящегодождя по стеклу окна. Спать в холодной машине невозможно, кресло настолько жесткое, что зад через пять минут начинает отекать в любом положении. Подозреваю, что поганец Гена вместо поролона набил кресло речной галькой. Или ещё чем похуже.


На часах мерцают цифры «02:07». Мы уже отмотали пять вызовов, с двумя госпитализациями. После последней, если честно, рассчитывали быть приглашенными на станцию с целью подремать хотя бы полчаса. Ан нет - «Ромашка» в лице Инны Васильевны влепила нам «лежит мужчина, вызывает сосед» к этим трижды неладным гаражам. Вызов был сам по себе непонятен - что это за сосед, который вызывает к лежащему на улице? Лежащий рядом? А если нет, то какого-растакого не поможет по-соседски бедолаге встать? Впрочем, все риторика.

В ночь на смену в диспетчерскую пришли три «свиноматки» - могучие дамы преклонного возраста, за телефонами сидящие уже не первый десяток лет. Что такое выездная работа, они давно забыли, и лично я сомневаюсь, что у них хватило бы навыков на произведение банальной внутривенной инъекции. В отличие от молодых девчонок, хоть как-то дифференцирующих поступающие вызова, эти принимают все подряд, и, без намека на сочувствие, шлют на них бригады. Обычно, как правило, всех стараются согнать на станцию к двенадцати ночи, чтобы старший врач мог подбить суточное количество вызовов и составить рапорт, но сегодня, из-за засевшего в диспетчерской триумвирата, написание рапорта откладывается на неопределенный срок.


Мы с Офелией, устало ругаясь, обегали все окрестности гаражного кооператива, разыскивая лежащего страдальца. Его не оказалось, как и таинственного сердобольного соседа. Ни в одном гаражном окошке не горел свет. Правильно, в такое время и в такую погоду все нормальные люди спят под крышей и теплыми одеялами. По улицам только Психи шастают. Кому не спится в ночь глухую?.


- Бригада четырнадцать, ответьте «Ромашке».

- Отвечаем, «Ромашка».

- Вам этот вызов отставить, запишите другой.


Пауза. Словно Инна Васильевна собирается с духом. Мы терпеливо ждем.


- Улица Благостная, дом семнадцать с дробью три, квартира два. Там «давление».

- Сколько лет?

- Тридцать лет, фамилия Васютин. Вас будут встречать у проходной.

- Приняли вызов, «Ромашка».

- Во как! - с искренним восхищением произнес я. - Благостная! У них там что,острый припадок щедрости? Или они нас с кем-то перепутали?

- «Блатные» все на вызовах, - сердито отвечает Офелия. - Вот и дали нам. Поехали.


Действительно, только такой факт, что все «блатные» на вызовах, мог подвигнуть диспетчера швырнуть нам такой лакомый кусок, как улица Благостная. Под улицей подразумевается коттеджный поселок поодаль от основной городской магистрали, обособленный  от шума городского высокими соснами и массивным забором, столбы которого поблескивают окулярами камер наблюдения. В нем живет местная и приезжая элита, раскатывающая только на иномарках текущего года выпуска, одевающаяся в модных разрекламированных салонах одежды и питающаяся только в ресторанах и VIP-барах.

Я здесь был, за все время моей работы, только дважды - один раз ещё «психом», забирали одержимого алкогольным делирием разнорабочего из Казахстана, строившего кому-то очередной дворец, второй раз - на «детской» - захворал ребенок какого-то московского дяди, прибывшего сюда на сезон пожить в свой «скромный летный домишко», как он сам его охарактеризовал, в три этажа, с подземным гаражом, мансардой с бильярдом и сауной.


«Блатные» бригады классифицируются по трем группам. Первая - «резервная» -это те бригады, которые, при получении «денежного» вызова (где существует большой процент вероятности вынесения финансовой благодарности) в половине случаев адекватно делятся с диспетчерской (т.е. отдают треть полученного). Вторая - «рабочая» - это бригады, которые при обслуживании такого рода вызовов всегда отдают долю диспетчерам. И третья, «элитарная», пребывающая в закономерном меньшинстве - это те врачи и фельдшера, которые, заработав что-то на стандартном, «неденежном», вызове, от которого никто не ждет никаких доходов, все равно треть заработанного пропихивает в зарешеченное окошко.

«Блатных» берегут, им не подсовывают бомжей и занудных бабок, держат подальше от милицейских приемников-распределителей и общественных мест, перевозок и обслуживания соревнований. Их категория больных - толстопузые дяди и тети, готовые за быстро и качественно оказанную медицинскую помощь заплатить «наличкой» довольно крупную сумму. А бомжами и иже с ними занимаются все остальные бригады, не водящие дружбы с диспетчерской.


Я не осуждаю диспетчеров. Не осуждаю «блатных», хоть и завидую им. Мы являемся единым организмом, и глупо осуждать свою правую руку за то, что она сильнее левой, и ей удобнее писать и вколачивать гвозди.  Все мы хотим жить, а в идеале - жить хорошо, и для этой цели изыскиваем все возможности и варианты. И зарабатываем деньги на страданиях больных.


Это не подлость - это закономерность. Каждый труд должен адекватно оплачиваться, иначе нет смысла им заниматься. А отнимать плоды этого труда, взамен не давая практически ничего - это, извините меня, как?


Нечто похожее творилось во времена становления Советской власти, когда у «кулаков» отнимали «излишки» зерна, мяса, муки и прочих продуктов питания, распределяя все между серой беднотой, а самим «кулакам» брезгливо швыряя крохи отнятого, чтобы окончательно не померли с голоду. Не из жалости - просто потому, что в следующий раз не у кого будет отбирать.  Более того, из них же делали классовых врагов, ударно очерняемых советской печатью и литературой. Это в целях того, чтобы никому в голову не пришло трезвопомыслить - а что чувствуют те самые «кулаки»? Если учесть то, что весь год они в поте лица «крутились», чтобы обеспечить себе достаток, хитрили, ловчили, выворачивались, а в итоге все, что было нажито, было грубо отнято и роздано, в частности, неимущей семье алкоголика Евлампия, не работающего, потому что постоянно пребывающего в состоянии анабиоза, и полусумасшедшей бабки Михеевны, периодически бегающей голой по улице. Все это безобрази екрасиво называлось «продразверстка»,  истинное воплощение мечты Полиграфа Полиграфовича Шарикова - «все поделить».  Вот «кулаки», дабы не помереть сголоду, и реагировали вполне ожидаемо - сколачивали банды и шли грабить продотряды, а персонал оных выводили в расход с особой жестокостью. Чтобы неповадно другим было.


Практически та же самая картина и в нашем случае - только с поправкой на современность. Наши знания, умения и навыки, нашей кровью и потом заработанные, выстраданные, приобретенные путем бессонных ночей, голодного существования на нищенскую «пятерочную» стипендию, бесконечной зубрежки, терпеливой покорности самодурству преподавателей и расходу известных сумм на их умиротворение - их просто взяли и сделали общественным достоянием. А нас, в благодарность, ныне с завидной регулярностью вываливают в смоле и перьях всяческие статейки в Газетах, слезоточивые журналистские расследования по телевизору и разнообразные «ток-шоу» с рыдающими в камеру безвинно от нас пострадавшими.


Вот мы и тянем деньги с населения. Сами, на свой страх и риск. Иногда вымогаем, иногда обманываем, иногда попросту униженно выпрашиваем. А что делать, кушать-то хочется. И не всегда только сухари с минералкой, порой душа и желудок мяса в один голос просят.
Взять, хотя бы, ту тушу, к которой мы сейчас едем. Если живет на Благостной,  значит его месячный доход в три раза, как минимум превышает мой годовой. Все возможно - начинал, допустим, честным сантехником, живущим в «коммуналке», красиво ремонтировал краны и унитазы у хороших и нужных людей, дальше удачно вложил сэкономленные деньги и «поднялся». Предложите ему сейчас, ввиду острой нужды населения в финансовом благополучии, все его свободные денежные средства раскидать на Центральной площади, а себе оставить зарплатные 3700 на ежемесячное проживание - куда он вас пошлёт? Его можно понять - эти деньги он заработал сам, никто из простых смертных на Центральной площади ему в становлении богатым ни единым рублем не помогал, с чего бы ему вдруг отдавать им то, что является только его заслугой?


А кто из этих всех болящих помогал мне, когда я три года в училище питался всухомятку хлебом с колбасой и китайской лапшой быстрого приготовления? Когда с тоской посматривал на расфуфыренных, неземной красоты, девочек, презрительно стряхивающих мне в лицо пепел из тонированного окошка «мерса», проносящегося мимо? Когда воровал книги в библиотеке, потому что на их покупку попросту не было денег? Ни один из тех, к кому я сегодня приезжал.

Но зато все с радостью заявляют претензии на мой опыт и мастерство, требуя именно в отношении себя высшего качества и профессионализма в оказании медицинской помощи.  

Бесплатно, разумеется. В три часа ночи. Под аккомпанемент угроз и оскорблений в твой адрес.


Сволочи.


Мрачные какие-то мысли меня посещают на ночных вызовах. И чем позже вызов, тем они мрачнее.


Вот и место назначения - массивные металлические ворота, установленные в заросшей потерявшим листву плющом стене. В фильме «Кинг-Конг» ворота и то поменьше были. Гена несколько раз сигналит. Из стеклянной будки выглянул охранник, придерживая болтающуюся на груди рацию.


- Вы кто?

- Читать умеешь? - презрительно спрашивает Офелия, кивая на раскрашенный борт машины. Фонари, ярко освещающие площадку перед воротами, позволяют рассмотреть красный крест и надпись «скорая медицинская помощь».

- К кому?

- Семнадцать дробь три, вторая квартира, - кричу я, прежде чем Михайловна успевает нахамить. В конце концов, у парня работа.

- Щас проверю, - охранник исчезает из окна.

- Интересно, машину обыскивать будет? - интересуется Гена.

- Будет, - заверяю я. - И машину, и нас, и тебя особенно.

- Меня-то чего?

- Рожа у тебя криминальная. Я бы за такую три года с ходу дал бы, не разбираясь.

- Да пошел ты!

- Не пойду.

- А ну, утихните оба! - рявкнула Офелия. - Раскаркались!


Ворота дрогнули и почти бесшумно расползлись в сторону, открывая нам дорогу в рай. Или его земную проекцию.


Наша машина покатила в гору между высившимися по обе стороны хорошо заасфальтированной дороги коттеджами. Один был краше другого, словно хозяева увлеченно изощрялись друг перед другом в фантазийном выбрасывании денег на украшение родовых гнезд. Один, например, был окружен металлическим забором скованым вензелем из изящно гнутых прутьев на каждом пролете, складывающимсяв буквы «ХКР». Видимо, местный Христофор Колумбов-Рокфеллеровский посчитал нужным всем и каждому сообщить о своем месте проживания. В том числе, потенциальным киллерам, чтобы взрывать было удобнее. И, не приведи Господи,чтобы не взорвали кого другого.  

Например - соседа напротив, построившего рядом с четырехэтажным домиком небольшой, но живописный минарет. Не исключено, что там имеется и муэдзин, сзывающий утром окрестных правоверных детей Аллаха на утренний намаз. Такого взорвешь - обидится и объявит джихад всем обитателям здешней Нирваны. А им, я думаю, этого очень бы не хотелось.


Мы проехали мимо ещё одного особняка, ярко светившегося на фоне чернильно-черных деревьев. В ухоженном саду тускло блеснул затянутый на зиму пленкой бассейн с изогнутой змеей водяной горки. Интересно, а садового Диснейленда ни у кого нет? Так, чисто для коллекции и полноты картины показной состоятельности и благополучия.


- Кстати, - спохватился я. -  А ведь сказали, что нас встречают у проходной.

- Ты поверил? - кисло улыбнулась Офелия.

- Да я с детских лет очень доверчив.

- Заметно.

- Вон оно! - крикнул Гена, показывая вперед. Стоящее впереди серебристое BMW лениво моргнуло фарами. Водительская дверь распахнулась, выпуская на улицу пухлого товарища, одетого в стильный кожаный плащ. Товарищ щелкнул зажигалкой, оживляя торчащую во рту сигарету, и небрежно махнул рукой - за мной, мол. И пошел, не оглядываясь.

- Ты прав, - произнес я, выуживая из-за носилок сумку. - Это и правда оно.

- Оно ещё и курит, - зло пробормотала Офелия. - И рака легких оно не боится.

- Офелия Михайловна!

- Да?

- Разденем сукиных сынов? - шепчу я на ухо. - Ради принципа, а?

- Там поглядим.


Гостиная дома порадовала нас пустотой огромного зала, с массивным дубовым столом (за которым мне мгновенно представились белокурые викинги, хлещёщиеэль из глиняных кружек и стучащие по столешнице огрызками костей в такт задиристым похабным песням) с камином и двумя ружьями, скрещёнными над ним.

Выше ружей на нас свирепо оскалилась приколоченная к гладкой доске голова черномордого медведя с вмятиной во лбу. Дескать, сюда попала пуля меткого стрелка. Взгляд у мишки был очень негостеприимный. Даже Офелия приветливей смотрит на бомжей в пять утра.

- Куда? - поинтересовался, закрывая с трудом за собой массивную дверь.

- Туда, - лаконично буркнул встречавший, стряхивая пепел на паркет и кивая на завешенный шелестящей занавеской дверной проем.

Михайловна раздраженно отпихивает мельтешащие перед глазами фрагменты занавески в сторону.


На бескрайней двуспальной кровати расположился здоровенный мужчина, одетый только в узкие плавки. Напихав под голову четыре подушки, он целиком и полностью погружен в мерцание экрана плазменного телевизора, украшающего стену и демонстрировавшего что-то американско-взрывно-перестрелочно-кровавое. На наш приход он отреагировал едва заметным кивком головы, не отрывая глаз от экрана. Рядом с ним на кровати, усевшись по-турецки и потягивая кофе из фарфоровой чашечки, имелось миловидное существо женского пола, голубоглазое, длинноногое, с роскошными, антрацитового цвета, кучеряшками на голове.  

Из одежды девушка имела только короткий халатик из шелка, расписанный драконами и иероглифами, кокетливо поддернутый до верхних третей прелестных бедер. Общее впечатление портило только выражение лица милашки, как будто у нее под носом намазали аммиаком. Возникло оно как раз в момент нашего прихода.


Богатые...

Как вы все похожи, кто бы знал, в своей мнительности по поводу собственного здоровья. Рельефная мускулатура нашего пациента наводила на мысль о долгих часах, проведенных  в тренажерном зале, финской сауне и тренировках по айкидо с индивидуально нанятым тренером и спарринг-партнером. Весь мир ему кажется легко умещаемым в карман пиджака. Он с важным достоинством приемлет от всех уважение и почитание, считая себя если не пупом Земли, то пупочным кольцом, как минимум. И, понятное дело, с высоты такого самомнения, он даже не озаботился одеться перед приездом врача - я молчу уже про вежливое приветствие, стул, вешалку для куртки, полис и паспорт на краешке стола.

- Вызывали? - риторически спрашивает Офелия, безуспешно вертя головой впоисках табуретки.


Детина молча кивает головой, не отрываясь от просмотра фильма, барским жестом вытягивает в нашу сторону мускулистую руку. Мол, вот вам поле для деятельности, работайте. Давление измеряйте, пульс считайте, колите, что надо. А по пустякам не отвлекайте.

- На что жалуетесь? - задает вопрос врач.


Мужчина, все также безмолвно, несколько раз шлепает себя рукой по затылку. То ли намёк на головную боль, то ли возмущение нашей тупостью.


Все понятно. Диагноз уже ясен, тактика лечения - тем паче. «Блатные» бы уже развили бурную деятельность, сняли бы этому уроду четыре кардиограммы, заглянули бы и в рот, и в анус, влили бы в него весь гемодез с физраствороми все витамины из терапевтической укладки. В благодарность им царственно сунули бы в карман тысячерублевую бумажку. Или две.


Мы - не «блатные». И лебезить перед этой откормленной швалью не научены. Зато научены горьким опытом кое-чему другому.

- Садитесь доктор, - громко говорю я, несколько раз проводя ладонью поодеялу, словно стряхивая мусор.


Офелия, нарочито кряхтя, усаживается рядом с пациентом прямо на одеяло, не снимая мокрой от дождя куртки. Глаза у кучерявой феи делаются, как у персонажа японских мультиков. Я добавляю масла в огонь, ставя на то же одеяло рядом с врачом изукрашенную дождевыми брызгами и уличной грязью укладку. После чего сажусь на корточки и упираюсь взглядом в экран.


На восьмое перемеривание АД пациент недоуменно поворачивает голову. Михайловна, деловито сопя, нагнетает грушкой воздух в манжету тонометра.


- Ну, чё там?

- Все плохо, - сокрушенно качает головой Офелия. - Даже удивительно, такой молодой...


Она снимает тонометр и неторопливо начинает складывать его в чехол.

- Э, слышь, а чё плохо-то? - недоуменно интересуется пациент. Надо же, даже от экрана оторвался!

- Что, очередной? - интересуюсь я у Офелии, игнорируя больного.

- Очередной. Как сговорились сегодня все, честное слово.

- Э-э, вы чего? Кто очередной?

- Классный фильм, - говорю я, наблюдая, как какое-то щетинистое чудище отрывает клыками голову американскому спецназовцу. – Раз! - и нет головы.

- Ребята, может, вы объясните, в чем дело? - тонким голоском вопрошает девочка. - Вы тут приехали, наследили, всё испачкали...

- А что объяснять, милая девушка? - я с кряхтением поднимаюсь с корточек ипотягиваюсь. - В районе эпидемия. Про стультопатию[14] вы разве не слышали?

- Про что?

- Новый вирус, недавно обнаружен. Передается воздушно-капельным путем. Сначала поражает центральную и периферическую нервные системы, что проявляется головными болями, колебаниями артериального давления, чувством жара, бессонницей, потерей аппетита. Дальше идет воспаление оболочек головного мозга, паралич дыхательной и сердечно-сосудистой систем, кома, смерть. На все - четыре дня, от момента появления первых симптомов.

- Слышь, ты, - крепыш приподнимается на локте. - Ты чё меня грузишь, а? Какая, как ее там, стулопатия?

- У тебя голова болит? - спрашивает, вставая, Офелия. - Чувство тошноты есть?

- Ну есть, так мы с Элькой коньяку вечером выпили!

- Алкоголь потенцирует течение болезни, - категорично заявляет Михайловна.

- Ускоряет процесс, - поясняю я в ответ на совокупное непонимание скровати. - Ты сам себе навредил, по незнанию, конечно. Есть не хочется?
Может и не отвечать, все и так понятно. Конечно, не хочется - после коньячка с закуской.

- Вот видишь, стультопатия прогрессирует. Аппетита нет. Завтра присоединится лихорадка, башка будет так болеть, что на стенку полезешь.  И жидкий стул.

- Ладно, короче! - мужчина рывком усаживается на кровати. В голосе у него неподдельное возмущение - как же, вызвал этих лопухов в зелёной форме просто давление померить, максимум - ЭКГ снять, чтобы спалось спокойнее, а тут они такое выдают! - Ваши действия?

- Все по схеме, - пожимает плечами Михайловна. - Сообщим в госсанэпиднадзор, Центр профилактики СПИДа, за тобой приедут, поместят на четырехнедельный карантин, промоют желудок, кишечник, посадят на антибиотики и внутривенное питание. Ну, возможно, гемодиализ, хотя, это уже не поможет, наверное. Потом, если все не зашло слишком далеко - на три года станешь на учёт в инфекционной больнице и СПИДе.


Детина обмяк, слушая эти речи. Это нас он не боится, и уже, судя по тигриному прыжку на кровати, готовился выставить за дверь с отпечатками своей ступни на задницах. А такие страшные слова, как «за тобой приедут»,«Центр профилактики СПИДа», «карантин», «промоют желудок», и, самое жуткое -«поставят на учет», и не таких деморализуют. Проверено.  Не любят они учёта, в любом его проявлении -  ещё со времен первого своего знакомства с налоговой службой.


Девочка с испугом прижимает узкие ладошки к ротику, взирая на разглагольствующую Офелию. И, думаю я, не столько в испуге за благоверного, сколько за саму себя. Воздушно-капельный путь - это, знаете ли, не половой. Слабое «апчхи» рядом - и всё, добро пожаловать в наши стройные ряды.


Я стимулирую ситуацию, доставая сотовый.

- Звонить старшему врачу, доктор?

- Слышь, погоди-ка! - тревожно поднимается пациент. - Не звони никуда, не горит! Ты,э-э, вы, скажите, чего сделать можно?

- В смысле?

- Ну, чтобы все без всех этих надзоров ваших как-нибудь? Варианты есть?

- Доктор? - я поворачиваю голову к Офелии.

- Я в тюрьму не хочу! - сварливо отвечает та. - Мне эта ответственность вот уже где сидит! Если есть такой закон, что обо всех инфицированных надо сообщать, куда следует, то будем его выполнять!

- Да, слушайте ваш этот закон! - досадливо машет руками пациент. - Короче, вам сколько надо? По «штуке» хватит?


Михайловна зло фыркает и отворачивается. Я пихаю локтем недоумевающего клиента.

- Грубо ставишь вопрос, уважаемый. Так с нами нельзя.

- А чё я такого сказал?

- Подумай, - с нажимом говорю я. – Хм, девушка, принесите доктору стульчик, пожалуйста.

- Что вы мной командуете?! - возмущенно оживает черноволосая нимфа.

- Элька, живо! - рявкает пациент, и нимфа, сверкнув розовой попкой от задравшегося халатика, мгновенно исчезает в дверном проеме. Туда же удаляется и Офелия писать карточку. И не мешать разговору.

- Поставь себя на наше место, - вполголоса продолжаю я, когда мы остаемся одни. -  Это ты у нас богатенький Буратино, от стобаксовых бумажек прикуривающий. А мы, друг, за четыре тысячи по двадцать смен в месяц горбатимся.

- Ну так я же...

- Что - ты же? Нас за сокрытие такого рода информации с работы в два дня вышибут под заднюю часть, да ещё с такой «волчьей» записью в трудовой книжке, что с ней потом хрен кто на работу возьмет. Я - ладно, ещё молодой, заработок найду, а доктор мой уже четвертый десяток в медицине - куда ей потом податься, на старости лет, как не по специальности? А теперь скажи - зачем нам эти проблемы за какую-то вонючую «штуку»?

- Так сколько вам надо? - нетерпеливо спрашивает клиент.

- Да подожди ты со своими деньгами! Нам проблемы не нужны, понимаешь?

- Решим мы ваши проблемы. Сколько?

- Короче, - невольно перенимая его жаргон, говорю я. - В карте мы пишет тебе простое ОРВИ[15] - это раз. В случае чего, ты до последнего отрицаешь, что симптомы проявились при нас - это два. Ни единой живой душе обо всем случившемся - это, сам понимаешь, три.

- Базару нет.

- И, - я подбрасываю в руке сотовый, набираю на нем необычный номер «10000» и показываю его клиенту. - Примерно так. Это четыре. Все параметрыустраивают?

- Угу, - помедлив, кивает детина. - Сразу?

- Послезавтра, - насмешливо отвечаю я. - А то завтра, боюсь, ты нас и не вспомнишь.

- Да, слышь, я чё, кидала какой? - обижается пациент.

- Не знаю, братец, я тебя первый раз в жизни вижу. Поэтому, уж извини, на слово давно никому не верю. А нам ещё рэкет кормить.


Пациент понимающе кивнул и ушел за деньгами. Я пошептался с Михайловной, огласил на ухо сумму и скорректировал тактику. Первой в комнату вернулась нимфоподобная Эля, подошедшая ко мне вплотную и скользнувшая рукой в карманформы на боку. После чего вытащила ладошку и слегка шлепнула по карману - там отчетливо хрустнули купюры.

- Угу?

- Угу, - кивнул я. - Ещё как угу.


Эля, одарив меня более заинтересованным взглядом из-под прищуренных пушистых ресниц, заняла свое место на кровати. Даже халатик закатала на прежний уровень. Снова посмотрела. Ай-ай-ай, как не стыдно, соблазнять меня, да ещё при практически умирающем муже - или кто он ей там?


Есть такой прекрасный препарат - магния сульфат 25%, в обиходе - «магнезия».

В каком-то смысле он - истинная панацея[16], о которой так грезили фармакологи всех времен и народов. Чего он только не делает с многострадальным человеческим организмом! В старину сульфат магния (иначе -английская соль) использовался, как слабительное, а также - как желчегонное и диуретическое средство. Ныне он также работает и как спазмолитик, как противосудорожное и гипотензивное средство, является потенцирующим действие анальгетиков и наркотиков, оказывает успокаивающее действие и даже способен на наркотическое - да вот беда, при достижении необходимой для этого концентрации в крови вызывает паралич дыхания. В общем, чудо, а не лекарство.


Я натягиваю на буграх мышц правой руки клиента жгут, прощупываю пальцем мгновенно набухшую вену. Вена шикарная, «мечта наркомана», как говорят, жгут, в принципе, и не нужен был - мужчина вряд ли слышал о том, что такое тромбофлебит[17]. Я прокалываю кожу, слегка подаю иглу вперед, дожидаясь появления в канюле темно-вишневой крови, оттягиваю поршень шприца, чем вызываю вспухание внутри цилиндра кровавого облачка, затем, стянув жгут, начинаю вводить препарат.

- Слышь, теплеет мне чего-то, - обеспокоенно замечает пациент, следя за моими действиями.

- А как же, - киваю я. - Все вирусы, мой друг, даже такие грозные мутанты, как вирус СПИДа, дохнут в условиях высокой температуры. Вот этот препарат ее искусственно и поднимает, чтобы возбудители стультопатии перемерли. А это, - я кивнул на яростно вытрясающую в стакан содержимое ещё трех ампул магнезии Офелию, - другой препарат, который после уничтожения вирусов способствует их выведению из организма.

В общем, заливаюсь соловьем в том же духе, пока идет процесс. Подкрашенная гемоглобином магнезия медленно уменьшается в шприце, клиент тяжело дышит, Офелия пишет карточку (кривя губы, когда я слишком уж завираюсь), брюнеткаЭля расширенными глазами смотрит на все происходящее.


Заканчиваем представление - я убираю ампулу и использованный шприц в пакет, иглу кидаю в контейнер с гипохлоритом, жгут сворачиваю «дулечкой» и прячу в карман. Клиент несколькими глотками выпивает магнезию в стакане, морщится, прислушивается к внутренним ощущениям.

- Доктор, а это чё, и от СПИДа помочь может?

- Нет, - отрезает Офелия. - Антон, собирай манатки, вызовов ещё до черта.

- Я готов.


Выходим через гостиную, провожаемые злобным взглядом медвежьей головы.

Девушка Эля выходит нас провожать на порог. Зимний ветер, только этого и ждавший, налетает на нее, задирая халатик куда выше бедер, открывая взгляду ажурные белые трусики.

- Замерзнешь, милая, - насмешливо говорю я. - Или простудишь себе все прелести. Иди домой, дальше мы сами.


Эля, воровато оглянувшись, на миг прижимается ко мне. Я, вытаращив глаза, машинально отвечаю на ее поцелуй. Оторвавшись от меня, наконец, она торопливо запихивает мне в нагрудный карман скатанную в трубочку бумажку. Прижимается губами к уху, щекоча дождиком черных кучеряшек.

- Позвони мне на неделе, котик!


И убегает.


Я, спотыкаясь, бреду к машине. День сегодня, что ли, такой? В смысле, что на проявление женского внимания я веду себя, как школьник.

опубликовано 24/06/2011 14:12
обновлено 23/03/2017
Художественная литература

Комментарии

Для того чтобы оставить комментарий, пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Скачивайте наши приложения