Авторы: Голубовская Ольга

Менингококковая инфекция является одной из самых актуальных проблем инфектологии — ежегодно в мире сообщается приблизительно о полумиллионе случаев, каждый десятый из которых заканчивается смертельным исходом. Заболевание имеет много различных клинических форм — от назофарингита до менингита, но наиболее тяжелая из них — менингококцемия, т.е. менингококковый сепсис. Летальность при нем может достигать 75%, а среди выживших у 10–15% наблюдаются остаточные явления (косметические дефекты, потеря слуха, отставание в умственном развитии у детей и т.д.).

Для менингококцемии характерно чрезвычайно быстрое развитие клинической симптоматики вплоть до гибели пациента в течение первых суток от начала болезни. При этом в первые часы заболевания может не наблюдаться ни единого симптома, который помог бы ее заподозрить (единственное проявление болезни — повышение температуры тела), и только с момента появления специфических кожных изменений диагноз становится более ощутимым. Сыпь при менингококцемии действительно очень своеобразная — пожалуй, ни одно другое инфекционное заболевание не сопровождается подобными изменениями (конечно, при типичном течении), а именно (студенческое определение): звездчатая, геморрагическая, с некрозом в центре. Но иногда, при самом тяжёлом течении, на коже образуются сплошные геморрагии, некроз пальцев ног (см. фото) или (реже) рук. Абсолютно смертельное состояние — кровоизлияния в надпочечники (синдром Уотерхаузена-Фридериксена).

Несмотря на такую агрессивность, при менингококцемии мы имеем целый арсенал простых антибактериальных препаратов (антибиотиков), к которым у менингококка нет резистентности. Оказание помощи таким больным осуществляется в два этапа: догоспитальном и госпитальном, при этом догоспитальный этап, пожалуй, имеет не меньшее, а иногда и большее значение, чем госпитальный. Поэтому специалисты считают, что для снижения смертности необходимо информировать об особенностях болезни не только медицинских работников, но и самих пациентов или родителей детей.

И с этой целью здесь я хочу привести весьма поучительный клинический случай.

Пациентка 22-х лет утром, как всегда, пошла на работу в абсолютно прекрасном состоянии. Приехала в общественном транспорте, чувствовала себя хорошо. Через несколько часов почувствовала озноб, температура поднялась до 38,5, появились сильные боли в мышцах. Вернувшись домой, выпила жаропонижающее, проспала четыре часа. После пробуждения заметила появление пятен на руках, вызвала «скорую помощь». И здесь я снимаю шляпу перед врачами «скорой»: мало того, что был правильно установлен диагноз, но ещё сразу же началось интенсивное лечение — введены гормоны (дексаметазон), антибиотик цефтриаксон (!) — это я к вечному спору клиницистов можно/нельзя бактерицидный антибиотик в данной ситуации, чтобы не усугубить развитие шока, а давление у больной было уже 80/40 мм рт.ст.

В стационаре — шок, геморрагическая сыпь появлялась и распространялась по туловищу прямо на глазах у дежурного реаниматолога. Пациентка ещё успела рассказать коротко анамнез, началась интенсивная инфузионная терапия, продолжено введение антибиотика. Получаем общий анализ крови — лейкоцитов чуть больше 2 тысяч (!), это при сепсисе-то таком совсем мало, крайне плохой прогностический признак.

В течение первой недели нахождения в стационаре отмечалась выраженная болезненность во всем теле — пальпация (дотрагивание) к любой группе мышц вызывала резчайшую болезненность, и я с леденящим страхом тут же вспомнила молодого человека 16 лет, которого в подобном состоянии к нам привезли ещё где-то в конце 1990-х прямо из школы. Он хватал нас за руки и, заглядывая в глаза, спрашивал: «Доктор, когда мне уже будет лучше?» Через пару часов его не стало... В течение ближайших нескольких дней у больной развилась почечная недостаточность, острый респираторный дистресс-синдром, естественно, некроз мизинца левой стопы, количество лейкоцитов поднялось до более чем 50 тысяч...

Но наша пациентка выжила. Ее ждёт длительная реабилитация, но угрозы для жизни сейчас нет.

Почему же у нашей больной был шанс выжить? На мой взгляд, решающее значение имели несколько факторов. ВО-ПЕРВЫХ, блестящая работа врачей «скорой помощи», которые не побоялись вводить препарат, усиливающий распад менингококка в кровеносном русле. На сегодняшний день доказано, что именно бактериальная нагрузка в системном кровотоке значимо определяет прогноз при менингококцемии — увеличение количества менингококка в крови на каждый порядок (в 10 раз) приводит к увеличению риска смерти в 2,0–7,5 раза, а среднее время удвоения поколения нейссерий составляет 30–45 минут (!). И наиболее эффективна такая тактика лечения именно при наличии геморрагической сыпи. Поэтому во всем мире на догоспитальном этапе вводятся антибиотики именно с бактерицидным эффектом (бенилпенициллин, цефалоспорины ІІІ поколения) под прикрытием гормонов и только при непереносимости этих препаратов применяют хлорамфеникол (левомицетин).

ВО-ВТОРЫХ, наличие у нас в стационаре необходимого набора лекарственных средств для оказания неотложной помощи подобным больным. Да, такое ещё бывает, дорогие друзья, на «скорую помощь» у нас и во многих других стационарах есть элементарные растворы, антибиотики, гормоны; все сделано нашими отечественными производителями, и несколько дней мы нашу пациентку «тянули» своими ресурсами, но когда уже пришлось менять препараты, усиливать терапию, покупать парентеральное питание, естественно, подключились родственники.

Источник

опубликовано 04/09/2017 15:15
обновлено 05/09/2017
Болезни, врачи, лечение и лекарства, Инфекционные болезни

Комментарии 1

Для того чтобы оставить комментарий, пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Ксения
05/09/2017 13:32 #

Ксения

А можно конкретнее? если я вижу у ребенка вышеперечисленные симптомы: высокая температура, сыпь, я вызываю скорую, но пока она едет, я должна уколоть ему укол гормона (дексаметазон), антибиотик цефтриаксон - правильно? если да, то в каких дозах? (детям 7 лет и 3 года)

Скачивайте наши приложения

Приложение Кроха