Авторы: Brett & Kate McKay

Ранее мы исследовали правдивость главной причины, по которой родители всё сильнее опекают детей и отказываются от метода «свободных прогулок», по которому росли они сами: что сегодняшний мир стал опаснее, чем был ранее.

Мы показали, что риск стать жертвой несчастного случая или преступления для ребёнка не только был очень мал несколько десятилетий назад, но и снизился с тех времён. Мы также обсудили, что небольшой существующий риск практически невозможно исключить, независимо от того, как сильно мы пытаемся это сделать. Присущая миру случайность приводит к тому, что некоторые трагедии человек не может контролировать.

Тем не менее, пока такой риск остаётся — не важно, насколько он мал или неподконтролен, — многие родители пытаются сделать всё, что от них зависит, чтобы исключить и его. Они рассчитывают, что их попытки как-то уменьшат шансы на возникновение этого риска, или, что более реально, просто успокаивают себя тем, что они сделали для безопасности ребёнка всё, что могли.

Это можно было бы считать разумным подходом к воспитанию ребёнка, если бы такая чрезмерная бдительность не приводила бы к своим собственным рискам и недостаткам. Но, к сожалению, у этой бдительности есть недостатки.

При управлении рисками часто забывают, что когда вы контролируете один тип риска, на его месте иногда появляется другой. Пытаясь предотвратить какие-то риски в жизни детей — связанные не только с травмами и смертью, но и с недостаточно развитым потенциалом и талантом — мы подвергаем их другим рискам.

Такие риски приводят к менее интуитивно понятным последствиям, поскольку их опасность развивается медленно, в течение долгого времени. И всё же физические, умственные и эмоциональные последствия могут оказаться весьма реальными и губительными.

Риск не развить способность брать на себя инициативу и быть предприимчивыми

У современных детей на неделе осталось на девять часов меньше свободного времени, чем у детей тридцать лет назад. Их время отъедают внешкольные занятия — спорт, уроки музыки, внеклассное обучение, и т.п. Когда дети не участвуют в подготовленных для них занятиях, они обычно проводят время с родителями, не желающими, чтобы дети играли сами по себе. Большая часть дня и ночи ребёнка проходит под надзором взрослых — родителей, учителей, тренеров — говорящих им, что, когда и как нужно делать.

Без опыта неструктурированного времяпрепровождения и игр, вдали от всевидящего ока взрослых, дети не могут научиться самостоятельно развлекаться, ставить себе цели и решать, как провести своё время. Помните, когда у вас был свободный день, и вы решали, хотите ли вы прокатиться на велике к ближайшей школе, полазать по стройке или организовать цирк во дворе? У скольких современных детей есть такой опыт, когда они стали инициатором своих действий и выполняли задуманное?

Неудивительно, что одна из крупнейших проблем для современных взрослых людей — целеполагание. Когда они заканчивают колледж и чётко прописанные структуры их детства и юности исчезают у них из-под ног, они чувствуют, что лишились опоры и ждут, когда кто-нибудь укажет им путь и скажет, что делать дальше.

Если детям не разрешать самим управлять своим временем, как они смогут во взрослой жизни управлять взаимоотношениями, хобби и карьерой?

Риск недостаточно развитого воображения

У меня хорошие дети. Они умные, хорошо себя ведут, и с ними весело. Но я не сказал бы, что у них очень хорошее воображение. Они не увлекаются играми в своих воображаемых мирах, в которых я участвовал, будучи ребёнком. Они вообще кажутся слишком серьёзными и буквальными для детей 3 и 6 лет.

Возможно, это пагубное влияние гаджетов (моя вина) и того, что мы так активно участвовали в их жизни и постоянно всё контролировали. У них не было возможности оторваться от мира взрослых и войти в фантастический мир детей. Возможно, это ещё один неумышленный результат отсутствия свободного времени — у структурированных занятий всё предопределено, на всё есть инструкции, и им практически не нужен творческий подход, присутствующий в более открытых играх.

А у современных детей структурирована не только их повседневная жизнь, но и их игрушки. Если предоставить детей самим себе, они выдумают бесчисленные варианты применения лежащим без дела вещам, и придумают собственные правила функционирования мира: палка станет мечом, комки грязи — гранатами, пол — лавой.

А у современных игрушек есть предопределённый и очень чёткий смысл. Такое ощущение, что изготовители игрушек считают, что игрушка не может просто развлекать. Они постоянно прикрепляют к игрушкам некие обучающие свойства. Но игрушки, предназначенные для «подстёгивания развития мозга», ограничены в использовании. С тележкой можно играть бесконечным количеством способов. С гаджетом, выдающим номера по нажатию кнопки, можно только нажимать кнопки и получать номера. Такие структурированные игрушки могут развивать один аспект когнитивных возможностей, но совершенно не оставляют места воображению.

В результате упора на структурированные и обучающие игры появилось поколение таких детей, как мои: они могут быть умными, но только в ограниченных пределах. В исследовании "Кризис творчества" Кьюнь Хи Ким [Kyung Hee Kim] отмечает, что хотя за последние лет двадцать показатели интеллекта и оценки по тестам SAT постоянно растут, результаты творческих тестов падают: «За последние 20 лет дети стали менее эмоционально выразительными, менее энергичными, менее общительными и вербально выразительными, менее смешливыми, используют меньше воображения и нестандартных решений, менее активными и страстными, менее восприимчивыми, они с меньшей вероятностью сумеют объединить две на первый взгляд не связанные вещи или посмотреть на что-либо с другой точки зрения».

Самый серьёзный провал наблюдается в тестах на «усложнение», проверяющих людей на способность взять существующую идею, обдумать её и построить на её основе нечто новое.

Эта возможность развивается не от созерцания чего-либо на экране и ощущения X=X, но от исследования открытого окружения, в котором X может оказаться равным Y, Z или D. Когда шишка превращается в телефон; камень — в окаменелость; дупло — в убежище.

Риск ожирения в детстве и во взрослом возрасте

Джейн Кларк, профессор кинезиологии, называет сегодняшних детей «закрытыми в контейнере». Младенцев и детей пристёгивают к автомобильным сиденьям, к высоким стульям для кормления, засовывают в детские сиденья для просмотра телевизора и пристёгивают к коляскам для прогулок.

Некоторые из этих действий необходимы с точки зрения безопасности, но они заставляют детей быть малоподвижными. Согласно одному из исследований, средний 3-летний ребёнок активен всего 20 минут в день!

Растут дети, растёт и контейнер — но не сильно. Родители, предпочитающие безопасное окружение дома рискованному миру снаружи, держат детей под «домашним арестом». Одно исследование показало, что менее трети американских детей ежедневно играют вне дома. Другое выяснило, что каждый второй ребёнок в мире играет на улице меньше часа в день — это меньше, чем проводят на воздухе заключённые в тюрьмах режима повышенной строгости.

И хотя довольными остаются и домашние заключённые и их тюремщики — дети сидят со своими гаджетами, а родители точно знают, где их отпрыски, — чем больше времени дети проводят в четырёх стенах, тем меньше они двигаются.

Я сам могу засвидетельствовать, что чем больше мои дети проводят дома, тем больше они сидят на месте, раскладываются по мягкой мебели в разных позах и ноют о том, что им скучно. Но стоит вывести их на улицу, и, кажется, что солнце мгновенно заряжает их солнечные батареи, они оживают и становятся активными.

Увеличение количества детей, заключённых в контейнеры, будь это ремни безопасности или стены домов, совершенно предсказуемо совпадает с увеличением количества случаев ожирения среди детей — с 1970-х годов оно утроилось.

Родители часто думают, что этому тренду можно противостоять, и получают одновременно надзор и физическую активность, загоняя детей в спортивные секции. Но, как это ни иронично, популярность организованного спорта растёт одновременно с объёмом талий детей. Немного занятий футболом никак не излечивает детского ожирения.

Возможно потому, что организованные спортивные занятия могут оказаться удивительно малоподвижным времяпрепровождением. Дети очень часто стоят в нерешительности, после чего немного двигаются, а потом заедают занятия снэками и газировкой. Дети же, играющие сами по себе, в самостоятельно придуманные игры, двигаются больше. Мой сын Гас гораздо больше двигается, даже если просто кидает кольца, чем если участвует в тибольной практике.

Родители часто считают, что дети настолько полны энергии, что сами разберутся со своей физической формой — однако это работает только после удаления искусственных и ненужных барьеров, когда дети предоставлены самим себе, и передвигаются свободно. Лежащие без дела батарейки ржавеют.

Удерживая детей от предполагаемой встречи со страшилками внешнего мира, родители привязывают их к лишнему весу, безмолвному «убийце» внутри дома. Этот лишний вес дети переносят во взрослую жизнь, и из-за него та самая жизнь, которую так активно папа с мамой пытались сохранить, может существенно укоротиться.

Риск не достичь полных физических возможностей

Малая подвижность грозит детям не только ожирением, но и ограничением развития их физических способностей. Мы редко задумываемся об этом, но все движения — бег, прыжки, лазание, бросание предметов, балансирование — это навыки. И для их освоения требуется практика.

Исследования показывают, что чем более активен ребёнок, тем сильнее улучшаются его моторные навыки, и игры на открытом воздухе играют важную роль в стимуляции этого процесса. К примеру, в Норвегии и Швеции исследования показали, что дети, ежедневно играющие в естественном окружении — на неровной поверхности, среди камней и деревьев — лучше сохраняют равновесие, они более ловкие и мобильные, чем те, кто играет на более безопасных, плоских и структурированных площадках. Чем более сложен и непредсказуем игровой контекст, тем больше он усиливает физические способности. Чем больше риск, тем больше награда.

К несчастью, площадки для игр и упражнений стали слишком ровными, или вообще исчезли. 40% школ отказались от перемен не только в пользу увеличения времени на обучение, но и из соображений безопасности. Из классов физкультуры исчезли канаты и игры в вышибалу. Риск получить травму слишком велик. А риск не развить физические способности не считается, хотя он и связан с риском ожирения.

Исследования показывают, что взаимосвязь между развитием моторных навыков и ожирением может сформировать положительную или отрицательную обратную связь. Дети с хорошими моторными навыками оказываются более активными, и чем они активнее, тем лучше их моторные навыки, что ещё больше стимулирует активность. С другой стороны, дети с плохими моторными навыками менее активны, что ещё больше атрофирует их моторику, что ещё меньше побуждает их заняться физической активностью и приближает их к риску ожирения.

Риск не развить умение работать руками

Этот пункт развивает предыдущий, но его важно отметить отдельно. Кроме физических навыков владения всем телом детям необходимо научиться работать руками. И, как в случае с физическими способностями, моторика рук развивается через опыт — через работу с инструментами и объектами.

Сегодня многого можно достичь, просто водя пальцем по экрану, но ребёнку всё равно требуются навыки работы руками, включая кисти рук и запястья — включая и «опасные» навыки. Каждый ребёнок, вырастая, должен уметь обращаться с кухонным и карманным ножами, использовать спички, молоток, поддерживать огонь, и т.п.

При обучении таким вещам всегда остаётся риск обжечься или удариться. Но если им не научиться, то ребёнок вырастет, не веря в свою способность изменить мир, работать с необработанными материалами, чинить поломанное, владеть базовыми навыками.

Риск не разработать навыки решения проблем и уверенность в своих силах

Поскольку сегодня дети находятся под постоянным присмотром, то при возникновении проблемы у них всегда есть взрослый, у которого можно спросить совета. А в редких случаях, когда ребёнок остаётся один, он всегда на связи с родителями при помощи мобильных телефонов. Ленор Шкенази пишет в своей статье «Свободно гуляющие дети», что даже во время взросления эта динамика никуда не девается и «оставляет взаимоотношения ребёнок-родитель на том же уровне, когда дети были маленькими и за ними требовался постоянный присмотр»:

Я до сих пор помню, как мой старший сын Морри, которому тогда уже было десять лет, позвонил мне вскоре после того, как я ушла на работу, с вопросом «можно ли ему съесть на завтрак банановый хлеб». «Конечно!» — сказала я. А должна была сказать: «Ещё бы! Ешь всё, что хочешь! Меня там нет. Но если я по возвращению домой найду остатки водочного смузи в блендере, я пойму, что за тобой требуется присмотр. А так ты и сам знаешь, как готовить завтрак, и ты достаточно взрослый для того, чтобы решить, что ты будешь есть».

Современное детство напоминает игру в «Кто хочет стать миллионером» с неограниченным количеством несгораемых сумм. Для шоу постоянное накопление денег было бы плюсом, а для воспитания уверенности в своих силах у ребёнка — это минус.

Если дети передают процесс принятия решений взрослым и другим авторитетам, им сложно будет учиться думать за себя. Когда они будут принимать решения, они всегда будут сомневаться в них и в себе — вплоть до состояния «выученной беспомощности», когда они не будут чувствовать, что контролируют свою жизнь.

Конечно, детям нужны ограничения и руководство, но им нужна и возможность создавать собственные гипотезы, экспериментировать с решениями, оценивать последствия своего поведения. После этого они подправляют первоначальную гипотезу, возможно, снова не справляются, и формируют следующую. Некоторые уроки нужно выучивать на примерах, советуясь со взрослыми, а до других необходимо доходить методом проб и ошибок. Как говорил Джеймс Рассел Лоуэлл, «Один шип опыта стоит целого леса предупреждений».

Время от времени укалываться о шип — это нормально. Из этих капелек крови и вырастает устойчивая уверенность в себе.

Риск не привыкнуть к рискам (и не выработать устойчивость характера)

Родители следят за детьми так пристально и так охотно раздают советы, поскольку они хотят оградить своих детей от боли и ошибок. Они могут волноваться, что страшный или болезненный опыт заставит детей бояться будущих рисков. Конечно, слишком травматический опыт может навредить ребёнку до конца жизни, но неудачи на это не способны, и большинство из них имеет как раз обратный эффект.

Исследование Элен Сэндсетер показывает, что «травматические падения с высоты детей от 5 до 9 лет связаны с отсутствием страха высоты в 18 лет», и что «количество разлук до 9 лет обратно пропорционально частоте симптомов боязни разлуки в 18 лет». Из собранных данных Сэндсетер заключает, что «пугающий» опыт не делает детей более беспокойными, наоборот, он тренирует и успокаивает детей, они привыкают к риску и ошибкам, получая «антифобные прививки».

Даже если у риска есть отрицательный результат, последствия этого оказываются не такими уж плохими. Когда ребёнок падает с велосипеда и царапает коленку, он узнаёт, что это больно — но ненадолго. Время лечит все раны, а некоторым ранам и не требуется много времени. В результате он снова взбирается на велосипед, зная, что оцарапанные коленки — не такая уж беда, и бояться их не стоит. Он получает прививку против будущих тревог в этой области и становится более выносливым.

В отсутствие таких знаний, полученных на собственном опыте — и речь не только о физическом опыте, но и о финансовом, академическом, эмоциональном, социальном, — страхи могут начать неконтролируемо расти в воображении и превратиться в парализующие фобии. Без знакомства с небольшими шишками, порезами и неудачами, связанными с рисками, дети не привыкают к ним и не учат механизмы рациональной оценки и управления риском. Они теряют возможность различать опасность и нечто незнакомое. Они не могут понять, насколько велик потенциал их выносливости.

В результате мы получаем избегающих риска невротических взрослых, сжимающихся от перспективы браться за задачу, в успешном выполнении которой они не уверены, и совершенно опускающих руки при неудаче. Как пишет Сэндсетер, «наш страх того, что дети пострадают от безобидных травм может вылиться в боящихся детей с высоким уровнем психических патологий». И действительно, количество психических расстройств, от депрессий до беспокойств, растёт среди молодых людей — возможно, именно из-за этого.

Риск не получить удовольствия от воспитания детей (или не вырастить столько детей, сколько вы бы хотели)

Вред от попыток избежать риска для детей наносится не только детям, но и самим родителям (и даже сообществам в целом).

Множество исследований близнецов показывает, что генетика играет большую роль в формировании человека, чем окружение; природа преобладает над воспитанием. Близнецы, росшие в очень разных семьях, обычно оказываются очень похожими, а братья и сёстры, выращенные в одном и том же доме, обычно оказываются очень разными. Родители не формируют детей с нуля из бесформенного куска пластилина. Личности и таланты детей по большей части оказываются врождёнными, а задача родителей заключается в обеспечении безопасного и наполненного заботой окружения для проращивания этих семян, а также для прополки сорняков и для добавления удобрений. Родители могут помочь сгладить острые углы, но дети вырастут такими, какими вырастут.

И хотя родители могут от силы отвечать за половину того, каким вырастет их ребёнок, они растят его так, будто отвечают за всё. Родители проводят с детьми больше времени, чем матери и отцы проводили с ними пятьдесят лет назад, считая, что если они не будут уделять детям всё время, те вырастут не такими умными и приспособленными, или что с ними случится что-то ужасное.

Поддерживать это состояние постоянной бдительности, жить в постоянном беспокойстве, жертвовать дружескими отношениями и хобби, чтобы всё время отдавать выращиванию детей, — это превращает родительский труд в напряжённую, высасывающую энергию мясорубку. Неудивительно, что большинству родителей кажется, что они не потянут больше, чем одного или двух детей, и они решают ограничиться одним-двумя или вообще не заводить детей. Семейная жизнь больше не прельщает людей, так как им кажется, что она подразумевает круглосуточную привязанность к детям.

Но это не всегда было так. Пятьдесят лет назад у родителей было больше детей и больше времени на себя. Взрослые занимались своими делами, а дети — своими.

И обе стороны были более счастливы.

Риск исчезновения общественных связей и доверия

Когда я рос, я бегал вместе со стаей соседских детей. И хотя все родители мальчиков следили за ними достаточно мало (мы были предоставлены сами себе до тех пор, пока не зажигались фонари), они всё же следили за нами коллективно. И они не боялись коллективно призывать нас к дисциплине! Если один из нас делал что-то плохое, мои родители рассчитывали, что родители других детей ему это объяснят.

Сегодня родители редко знакомятся со своими соседями, не говоря уже о том, чтобы поручать им воспитание своих детей, и с подозрением относятся ко всем остальным членам сообщества.

При таком отношении, согласно которому все люди, даже безобидный старичок, живущий за углом, расцениваются как потенциальные растлители и серийные убийцы, закодировано в предписании «никогда не разговаривай с незнакомцами». Как говорит Шкенази, этот урок сводится к «Никогда никому не доверяй, ни при каких обстоятельствах!». В следующий раз мы поговорим о более полезном способе, рекомендуемом ею для общения детей с незнакомцами.

И хотя закрепление в ребёнке идеи о том, что все взрослые, не одобренные их родителями, представляют для них потенциальную угрозу, может избавить их от хищника, это же может удержать их от общения со взрослыми, способными в случае чего спасти их от хищника.

Если ребёнка вдруг растлевает какой-то известный ему человек (что в 90 раз более вероятно, чем растление незнакомцем), и сосед увидит, что происходит нечто странное и спросит, не нужна ли ребёнку помощь, ребёнок может ничего не сказать ему; ведь его научили, что знакомый извращенец безопаснее, чем доброжелательный незнакомец.

С другой стороны, когда каждый косо смотрит на остальных, желание помочь друг другу у соседей начинает пропадать. Они беспокоятся, что за разговоры с ребёнком на них будут смотреть, как на хищников. Изучая такой страх в обществе, Тим Гилл привел реальный пример трагедии, которая может произойти из-за этого:

Двухлетняя девочка Абигейл Рэе незаметно сбежала от няньки. Вскоре её нашли утонувшей в близлежащем пруду. Во время опроса выяснилось, что один мужчина, бывший неподалёку, заметил девочку, гуляющую в одиночку, но ничего не предпринял. Он сказал опрашивавшему его человеку: «Одна из причин, по которой я не вернулся, состоит в том, что кто-нибудь мог увидеть меня и решить, что я пытаюсь её похитить».

Дети боятся своих взрослых соседей. Взрослые бояться показаться преступниками, если будут следить за детьми. В результате сообщества разъедены недоверием, и гражданские узы ослаблены подозрениями.

Заключение

Описанные выше риски показывают, что при попытках устранить какие-то риски детства появляются другие: риск задавить в ребёнке инициативу, возможность самостоятельно действовать и полагаться на себя; риск атрофировать возможности ребёнка развивать способности, творчество и навыки критического мышления; даже риск не дать ребёнку стать хорошей личностью. Ведь формирование сильного морального компаса зависит от умения мыслить независимо, смотреть в лицо страху и отважно действовать.

Если относиться к детям, будто они, по словам Гила, «некомпетентны, хрупки, не способны справиться с многообразием мира, не могут научиться самостоятельно о себе заботиться», они неизбежно скатываются именно к таким ожидаемым характеристикам.

Причем попытка избежать рисков для детей влияет не только на детей, но и на самих родителей и на всё общество в целом. Экономист Тайлер Коуэн отметил, что осторожная молодёжь меньше двигается, начинает меньше собственных предприятий, и американская культура становится менее динамичной и инновационной. Он считает, что мы наблюдаем появление «обходительного класса», который в поисках комфорта вместо конфликтов и риска препятствует изменениям, необходимым для улучшения и прогресса общества.

Решение проблем с современным трендом чрезмерной опеки над детьми не предполагает перехода к другой крайности — не нужно оставлять детей голыми в лесу на воспитание волкам. Родители вполне могут удержать шансы детей пострадать на текущем, очень низком уровне, и одновременно позволить им подвергать себя рискам, формирующим характер и выносливость. Более того, это можно делать таким способом, который сделает их жизнь более безопасной.

И в следующий раз мы обратимся к этому сбалансированному подходу, при котором ваши дети подвергаются здоровой доле риска, а мы учим их, как управляться с ним по-взрослому.

Источник

опубликовано 07/06/2017 18:33
обновлено 11/07/2017
Педагогика и психология, Детский отдых, спорт и путешествия, Безопасность детей

Комментарии 2

Для того чтобы оставить комментарий, пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

korsicanca
11/07/2017 17:41 #

korsicanca Украина, Одесса

очень познавательно, хотелось бы чтобы по-больше родителей прочитали данную статью и задумались
laromana
10/06/2017 18:08 #

laromana

Дуже пізнавальна і повчальна стаття. Дякую Євгеній Олегович за все,що ви робите для нас.

Скачивайте наши приложения

Приложение Кроха