Авторы: Цепов Д.

В операционной очень душно. На улице – плюс тридцать два в тени. Дышать легче, если подстроиться под равномерное дыхание наркозного аппарата. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Хирург Николос Циргвава каждые двадцать минут останавливает операцию, чтобы перевести дух. На лбу у него выступают крупные капли пота, которые норовят при малейшем движении головы плюхнуться в операционную рану. За этим следит операционная сестра Софико , вооруженная большим куском марли.

- Шени деда , надо перевязывать эту артерию, я ее маму видел... кровит и кровит... а значит придется удалять еще сегмент тонкой кишки... – тихо ругался дядя Николос. – Из чего я анастомоз буду делать? А? Из желудка и прямой кишки, шени деда ватири? .--Нико, может , попробуем еще маленьким швом? А? Я, пятнадцатилетний санитар операционного блока, стоял и слушал священный разговор хирургов-полубогов , жадно впитывая каждое слово, произнесенное в вязкий и затхлый воздух операционной. Кондиционер наш украли еще на прошлой неделе. Дырку от кондиционера пришлось заложить картоном и залепить изолентой, чтобы с Риони не летели мухи. Операционная все-таки. И так без антибиотиков работаем , операционное поле чачей обрабатываем а швы на кожу накладываем рыболовной леской из разбомбленного месяц назад магазина «Хозтовары» , которую в этой же чаче замачиваем на ночь. У больных аллергии на чачу нет , рана заживает хорошо. Если сепсис не разовьется. 

Сепсис – это по-простому , заражение крови. Я читал о нем в непонятной книге «Курс факультетской хирургии» Ничего, поступлю в медицинский, все пойму. Лечится, сепсис, как я понял из местного опыта работы, при отсутствии антибиотиков, опять же чачей или красным вином.

А позавчера русскому матросику ногу ампутировали, много крови потерял, но спасли. Тетя Тамара, заведующая реанимацией, сама кровь давала. Отправили утром «Кометой» в Новороссийск , в госпиталь Черноморского флота- не довезли – пролетающий мимо МиГ, то ли российский, то ли звиядистский, кто сейчас разберет, саданул ракетой прямо в пароход, все утонули, даже «мама» сказать не успели.

- А! Маладэс Авто! Остановилась вроде! Давай анастомоз шить, заканчивать и курить Мальборо! Дядя Нико заметно повеселели стал тихо напевать «Квели, пури, хачапури цицилааа». Операционная как будто просветлела ... еще одна жизнь спасена ! Дядя Нико покурит, поспит пол-часа в своей комнатушке, пока моют операционную, и опять за работу... там полный коридор тяжело раненых. В моем городе уже неделю идут уличные бои. Город переходит то в руки звиадистов, то в руки мхедрионовцев. Вчера в порту убили Катю Черноморец, мою одноклассницу. У нее мама грузинка, а папа русский. Дядя Коля, капитан буксира. Она несла отцу в порт хачапури и попала под перекрестный огонь. Умерла сразу, крупнокалиберный пулемет «Утес» за секунду превратил ее в ошметки. А ее Вахо Пацация любил, хотел невестой привести домой на следующий год... 

Убежать из города невозможно. А еще я тут помогаю, как могу...я санитар-практикант в операционной. Мою полы, перчатки кипячу, утки-выношу, белье из прачечной- приношу. В общем, незаменимый сотрудник. Мама сказала – сиди в больнице, больницу бомбить не будут. Мама вечно сделает из мухи слона, перед пацанами неудобно! Я здесь с другой целью, честно. Белая с потрескавшейся краской дверь распахнулась от удара сапогом. Стеклянный шкаф с биксами и физраствором жалобно задрожал. На пороге стояли двое в старых турецких спортивных костюмах и с автоматами Калашникова. 

- Гвардия «Мхедриони» ! У нас раненый. Быстро снимайте вот это со стола, кто хирург? Давай быстро ... времени нет! Операцию делай! 

- Софико с белой марлей наперевес бросилась к мхедрионовцам. 

- Что вы себе позволяете? А? У вас сердце есть? У вас мать есть? Немедленно покиньте операционную! Вашего раненого осмотрит дежурный врач и мы его срочно прооперируем, если нужно!

От удара прикладом в лицо Софико с грохотом упала прямо на стеклянный шкаф и осталась лежать ничком среди битого стекла, железных бикс с операционным бельем и растекающегося по красному плиточному полу, физраствора. Мхедрионовец выпустил короткую очередь по кафельной плитке, осколки противно просвистели мимо лица, поднялась едкая удушливая пыль. Ноги сделались ватными. 

- Снимай со стола эту корову или я тебе голову отрежу на х**. Прошипел мхедрионовец. Я понял, что это обращаются ко мне, но стоял, не шелохнувшись уставившись на лежащую на полу Софико. Перед глазами поплыли розовые круги. Теплое дуло автомата упиралось мне прямо в рот, и я ощутил соленовато - горький металлический вкус последней минуты моей жизни. 

- Ты что, бл***, глухой ? 

- Не трогайте пацана, сейчас все сделаем... Это был дядя Нико, его голос мучительно пробивался через пересохшие голосовые связки. 

- Автандил, пожалуйста заканчивай кожу , я пойду посмотрю раненого. Сынок, привези из коридора каталку, будем переводить больную. Пожалуйста, не убивайте никого ... мы все сделаем как надо. 

- Давай быстрее, я твою маму... Я сейчас всех тут убью! Я случайно, на долю секунды встретился с мхедрионовцем глазами. На меня смотрели красные белки с маленькими черными точками зрачков. В них не было жизни, пощады или разума. Только смерть. Именно так выглядит смерть. Красные глаза и черные точки зрачков. Автомат, нож или гексаген – это детали , это уже не важно. Я побежал за каталкой. Руки дрожали и не слушались. Под ложечкой появилось приторное чувство страха. Страх расползался по телу и парализовывал мысли. Скорее, скорее...

Анестезиолог дядя Вова отключил пациентку на столе от наркозного аппарата и продолжал вентилировать вручную , старым мешком Амбу. Тетю Маку переложили на каталку. В углу , прижимая красную от крови марлю к изрезанному осколками стекла лицу, тихо плакала медсестра Софико. 

В операционную вошел Николос. Его смуглое небритое лицо сейчас было белым, как топленое молоко. 

- Вашего друга спасти не удастся. Он умер. Ранение было смертельным. Убейте меня, если хотите , но не трогайте персонал, пожалуйста. Голос его осекся и на последнем слове неестественно ушел вверх. 

- На колени, сука! – заорал мхедрионовец и вытащил из-за пояса огромный нож. 

- Не убивааайте его, пожалуйста ... Софико бросилась к стоявшему на коленях дяде Нико. Не убивайте , матерью вашей заклинаю... не убивайте ... не убивайте .... я жду от него ребенка.... Пощадите ! 

Мхедрионовец пнул дядю Нико со всей силы сапогом в лицо. Дядя Нико дернулся , упал на кафель и изо рта потекла кровь. Я стоял и смотрел на них. По щекам предательски текли слезы. Я ничего не мог сделать. 

- Не убивайте, не убивайте...

В операционную вошел второй автоматчик. 

- Бичо , пошли , оставь их... Шалва бы все равно умер, его насквозь изрешетили. Я бежал по разрушенным улицам родного города. Через поножовщину и перестрелки. Через стрекотание автоматов и вой испуганных женщин. Я бежал, захлебываясь слезами. Это были слезы отчаяния, слабости и ненависти к самому себе. Слезы бессилия и слезы поражения. Слезы от того что я не могу изменить этот мир, я не могу остановить эту войну, где бывшие когда-то друзьями мужчины отрезали друг другу головы, где бывшие ученики насиловали учительниц и где сын стрелял в отца, а отец в своего брата. Бежать, скорее бежать отсюда ... что я делаю здесь? Чего я стою в этом мире, если я не смогу помочь спаси хотя бы одну жизнь, зачем я живу если вокруг меня – смерть? Бежать ... бежать... мне срочно надо бежать отсюда....И если я выживу, я буду бороться со смертью во всех ее уродливых формах, до конца своих дней.

События и имена в рассказе вымышлены автором и любое совпадение является случайностью.

опубликовано 14/06/2011 15:09
обновлено 05/08/2015
Художественная литература

Комментарии 4

Для того чтобы оставить комментарий, пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Лучший комментарий
Марк Вениаминович
02/07/2011 20:54

Марк Вениаминович Украина, Харьков

Супер! Мороз по коже!
2
frauglaub
18/01/2015 16:14 #

frauglaub Германия

Дааа.....(((
 Динарик
12/11/2013 08:19 #

Динарик Казахстан, Семипалатинск

как пронзительно...
Ксения
30/08/2013 09:45 #

Ксения Украина, Харьков

о Господи...

Скачивайте наши приложения

Приложение Кроха